Тогда Гэпли обратился к шахматам и нашёл, что это несколько лучше успокаивает. Вскоре он изучил все ходы, главные гамбиты и наичаще встречающиеся финалы – и начал побеждать приходского священника. Но потом цилиндрическая фигура короля у противника начала походить на Паукинса, – это Паукинс стоит и тщетно открывает рот, чтобы протестовать против мата; Гэпли решил бросить шахматы.

Быть может изучение новой отрасли знаний окажется в конце концов самым лучшим развлечением. Лучший отдых состоит в смене занятий. Гэпли решил погрузиться в изучение инфузорий и выписал из Лондона один из своих небольших микроскопов вместе с монографией Хейлибота. Он думал, что если ему удастся затеять добрую ссору с Хейлиботом, то он, может быть, окажется в состоянии зажить новой жизнью и забыть Паукинса. Вскоре он засел за работу с обычным своим рвением и принялся изучать микроскопических обитателей придорожного пруда.

На третий день занятий Гэпли обнаружил новый вид в местной фауне. Он работал поздно вечером с микроскопом, и единственным источником света в комнате была яркая лампочка с зелёным абажуром особой формы. Как все опытные микроскописты, он держал оба глаза открытыми. Это единственный способ избежать сильного утомления. Правым глазом он смотрел в инструмент, – там перед ним лежало светлое и ясное круглое поле, по которому медленно подвигалась тёмная инфузория. Левым глазом Гэпли смотрел как бы не видя. Смутно сознавал он, что перед ним медная трубка инструмента, освещённая часть поверхности стола, лист бумаги для заметок, подставка лампы, вокруг погружённая в темноту комната.

Вдруг внимание его переместилось от правого глаза к левому. Стол был покрыт тканой скатертью, довольно ярко освещённой. Рисунок был выткан золотом и кое-где красными и бледно-голубыми нитями по сероватому фону. В одном месте рисунок как будто сместился, и здесь краски как бы передвигались и колебались.